Победитель ННД

Игорь Стрига — директор «Центра бытовых услуг 124»

Игорь Стрига - директор «Центра бытовых услуг 124»Игорь Стрига, директор «Центра бытовых услуг 124», капитан сборной Беларуси по баскетболу на колясках, 8-кратный чемпион Беларуси в этом виде спорта, — один их тех, про кого можно с уверенностью сказать: вот это настоящий мужик. Компанейский директор в кедах и ярких желтых носках охотно говорит о браке, бизнесе и спорте. Один момент. Игорь уже 20 лет в инвалидной коляске.

«Центр бытовых услуг 124» — это новая бизнес-идея. Суть в том, что человек может позвонить по номеру 124 в любое время суток и решить любые бытовые проблемы. Нужно сделать ремонт под ключ? Без проблем. Украсить елку? Пожалуйста. Достать хомяка из-под холодильника? Легко. Но «124» — это еще и социальный проект. В команде 70% людей — инвалиды, работает много колясочников.

— Мои ребята — ну какие они инвалиды? — недоуменно смотрит на меня Игорь Стрига. — Занимаются спортом, зарабатывают деньги, тащат семьи и еще успевают куда-то съездить отдохнуть, смотаться на соревнования. Не знаю, можно ли их вообще называть инвалидами. Открытые у всех лица. Вот посмотрите через стекло [Игорь протягивает руку — прим. Onliner.by] — видите парня в инвалидной коляске? Это мой заместитель, моя правая рука, такой кусок работы на себе тащит! Устроился сюда два года назад диспетчером, а теперь зарабатывает нормальные деньги.

А когда приходит инвалид, его сразу видно. Вот приезжает он с мамой. Смотришь ему в глаза, спрашиваешь: «Как тебя зовут?» Мама отвечает: «Его Сережа зовут». Я говорю: «А сколько тебе, Сережа, лет?» Мама в ответ: «Ему 34 года». Понимаете, 34 года, а она вместо него разговаривает, пока сын смотрит куда-то в сторону!

Игорь Стрига - директор «Центра бытовых услуг 124»
Игорь Стрига - директор «Центра бытовых услуг 124»

Я инвалидов не жалею. Чего жалеть-то? Из-за такого отношения у инвалида формируется чувство, что ему все обязаны. Это оттого, что не могут сделать ничего больше, кроме как пожалеть. А жалость эта никому не нужна. Дайте человеку возможность выйти из дома, дайте нормальную работу, на которую он захочет ходить, и вы забудете, что у нас в стране есть какие-то убогие, юродивые инвалиды, которых надо жалеть.

Ведь какую работу предлагают сегодня инвалидам? Плести венки, розетки какие-то крутить. Механическая работа. Привезут груду запчастей — и ты их сиди клепай… И вся твоя трудовая адаптация на этом заканчивается. А у нас есть чем гордиться в этом смысле. Ко мне на работу приходят люди, которые компьютер в своей жизни видели только один раз, и то издалека… Но мы всему обучаем: С++, Acсess, целая куча офисных программ, клиентинг, продажи, холодные звонки, горячие, входящие, исходящие… Я ищу коучеров, бизнес-тренеров, которые профессионально занимаются обучением таких специалистов, и два раза в месяц обязательно проводим тренинги. Вкладываемся в обучение, потому что не хочется работать на уровне среднего века, а хочется иметь хороший колл-центр, который красиво говорит и четко работает. Правда, все эти коучеры стоят серьезных денег, но есть ребята, барышни, которые отзываются и обучают инвалидов бесплатно. Такая помощь нам очень нужна.

Но открывать убыточные проекты, лишь бы трудоустраивать туда инвалидов, — смысла в этом я не вижу никакого. Нужно зарабатывать деньги и платить достойную зарплату, чтобы не ходить и не клянчить у всего света. Человек сам выбирает: либо он зарабатывает, либо ему хватает 1,2—1,4 млн пенсии в месяц, потому что он поздно просыпается, рано ложится и мало кушает. Вот у меня диспетчер, девушка в коляске, сегодня сняла с карточки зарплату — 4,4 млн чистыми. И это только диспетчер. Причем колясочники работают дома, на удаленных местах гораздо лучше, чем здоровые люди. Потому что у тех и борщ, и дети, и сессия, и пятое-десятое. И вообще, какой нормальный здоровый человек будет работать на дому?

Это мой заместитель, моя правая рука, такой кусок работы на себе тащит!
Это мой заместитель, моя правая рука, такой кусок работы на себе тащит!

У нас все лечат инвалидов. Что-то капают, колют, какие-то сосудорасширяющие… А от чего их лечить, особенно колясочников? Этого я понять не могу. Вот Швеция — самая социально защищенная страна. У них инвалиды отказываются от пенсии и идут работать. А в Беларуси постоянно лечат. А чего лечить-то? Пускай он позанимается спортом, добейтесь, чтобы у него вот так зашевелилась нога [Игорь напрягает ногу — прим. Onliner.by], пресс заработал, отстроились функции тазовых органов.

Всю свою жизнь я «ипэшничал». Работать начал очень рано. В 23 года у меня была жена, ребенок, квартира, BMW. А потом банальное ДТП в Могилеве. Я был не за рулем. Серьезная травма — оскольчатый разрыв спинного мозга. Несколько операций, пару лет реабилитации. Около года я просто лежал. Это все было так давно, как будто не со мной. Я помню, человек какой-то был рядом в больнице на коляске, я спросил: «А сколько ты в коляске?». Он говорит: «Уже три года». Это для меня был шок. Я думал, ну ничего себе, три года на коляске — это же с ума можно сойти! Еще спрашивал тогда у заведующей отделением: «А сколько живут колясочники?» — «Ну, в среднем лет десять». — «И что потом?» — «Потом — конец: пролежни, урология, инфекции…»

После аварии я три года вообще отказывался садиться в коляску. Мне все казалось, что я вот-вот должен пойти. Одевал на себя целую кучу железных всяких штук, какие-то канатки… В общем, это такое издевательство, ни в магазин ни сходить, ни с собакой погулять. Передвигаться в пространстве нормально тоже нельзя. Но все-таки как-то пытаешься ходить, преодолевать ступеньки. Когда я поломал позвоночник, мы с женой еще пару лет пожили, а потом развелись, тяжело тогда было сохранить семью. Потому что до аварии я был весь такой предприниматель, на волне, на подъеме, меня невозможно было остановить. И тут я превратился в человека, который лежит под простынкой и за которым нужен постоянный уход.

Первые выходы на улицу были неприятными. В родном дворе, где меня знает каждая собака, я, молодой парень, и вдруг — в инвалидной коляске… Но я дома не сидел. Через год достал машину и поехал в Болгарию — сам за рулем, один через три страны. Надо было что-то думать, деньги зарабатывать. Поэтому я стал индивидуальным предпринимателем. Какие-то места на Комаровском рынке, продукты… Нормальные были деньги, пока родное государство не забрало у ипэшников наемных лиц. Раньше можно было нанять двух человек, вкинуть деньжат, сделать какой-то проект, стартануть и работать. Но когда забрали наемных лиц… Это надо самому и закупаться, и торговать. Бедные ипэшники здоровые не все справляются, это же нужно за пятерых работать. Пришлось свернуть бизнес, но позже я нашел себя в реабилитации инвалидов .

В 2005-м устроился на протезный завод, работал там реабилитологом. Каждому подкручивал коляску, подгонял по размеру, объяснял, как ездить по бордюрам, по пандусам, по ступенькам. И люди уезжали домой с пониманием того, что можно передвигаться в пространстве и в инвалидной коляске.

Игорь Стрига - директор «Центра бытовых услуг 124»
Игорь Стрига - директор «Центра бытовых услуг 124»

Люда Волчек, олимпийская чемпионка, кстати, тоже у меня реабилитацию проходила. Она молодец, пашет. И сломалась же тоже с беговой дорожки. Практически готовая спортсменка села в коляску. Кстати, читал сейчас в интернете, что ее не пустили в ночной клуб. Ничего не меняется, я смотрю. Меня как-то в «Мэдисон» не пустили, лет 10 назад, сейчас еще в какой-то клуб. Отгораживается от нас народ. Заразиться, что ли, боятся? По крайней мере у меня здесь на предприятии и на этаже на инвалидов уже никто давным-давно не обращает внимания. И замы ко мне прибежали — в коляску мою плясь (у меня стула здесь нету второго), посидели, пообщались — и все отлично.

Нормальную работу я искал все время. Идти на какие-то совсем уж копейки или плести венки я не хотел. Ездил в больницы с волонтерами. Если у человека переломан позвоночник, кто-то же должен объяснить, что делать. Представьте, стоит здоровый мужик и объясняет: «Ну ты ж не кисни, я вот тоже ногу сломал и ничего, через полгода зажило»… А когда приезжает человек на коляске, выходит из нормальной машины, говорит: у меня есть семья, дети — это совсем другое. Вот там, кстати, сидит моя жена, Таня, светленькая такая [Игорь показывает на симпатичную блондинку — прим. Onliner.by].

Игорь Стрига - директор «Центра бытовых услуг 124»
Игорь Стрига - директор «Центра бытовых услуг 124»

Таня, к слову, абсолютно здоровый человек. С Игорем познакомилась на сборах в Борисове, где была волонтером. Вместе они уже 8 лет, сейчас собрались детей заводить.

— Так вот, потом я пришел диспетчером в «Центр бытовых услуг 124», — продолжает Игорь свою историю. — Зарабатывал здесь когда-то 600 тыс. Но мне было интересно, я понимал, что дело перспективное, таким у нас еще никто не занимался. Теперь я директор. Вообще, возможностей у инвалида, да, мало. Мне, колясочнику, сейчас уйти отсюда и найти новую работу за такие же деньги очень трудно. Но можно самому что-то придумать. Вот у нас в баскетбольной команде все работают: у кого-то маршрутное такси, кто-то шапки шьет, кто-то производством колясок для инвалидов занимается, кто-то в реабилитации работает… Александр Махортов, например, открыл СТО. Он устанавливает ручное управление, больше этого никто не делает. Он нишу свою нашел, с государством договорился насчет аренды. И зарабатывает нормальные деньги.

Я не замечаю, чтобы меня жалели люди. Вот такого, чтобы прям сказали «бедненький». Наверное, выгляжу так, что помощь мне не нужна. На коляске я езжу — люди так не ходят. По ступенькам, по бордюрам, особых препятствий для меня нет, даже в нашем метро. Вот в Comedy есть парень один с ДЦП, с нарушением речи. Он юморит со сцены. Поначалу чуть не плакали люди, но на второе выступление все просто умирали со смеху. То есть люди с этим еще и шутят.

Центр бытовых услуг 124
Центр бытовых услуг 124

Я замечаю, что я в коляске, когда уже так уперся, что надо просить о помощи. Приведу пример. «Аргументы и факты» организовывают круглый стол, приглашают меня и других колясочников, которые занимаются трудоустройством и реабилитацией инвалидов. Хотят обсудить, как вообще ситуация в стране, что с этим делать. И назначают нам встречу на четвертом этаже Национального пресс-центра. Я уточняю, как у них с доступностью. Мне говорят: «А что у нас там с доступностью? На четвертом этаже собираемся». — «А лифт есть?» — «Лифта нет». — «А как вы вообще планируете встречу с нами, мы же на колясках?» — «Ну а что такого, два-три мужика, занесем вас». Ну как так? Для меня это вообще непонятно. Если вы приглашаете, пускай это будет доступное место, чтоб меня никто не носил, чтоб я не чувствовал себя каким-то убогим. Если надо, я и сам могу кого-нибудь подвезти и поднести.

https://dengi.onliner.by/

Схожие публикации

Оставить отзыв

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *